Для беспрекословных глаз, которые довольствуются очевидным порядком вещей и не пытаются проникнуть глубже, «Зеленая миля» — это сентиментально-тюремная драма, ставящая под сомнение справедливость смертного приговора. Тем не менее, обширные тематические ландшафты фильма ждут своего часа. Вопросы расы, несправедливости, смерти, невиновности, старости пронизывают фильм насквозь. Поэтому не стоит предлагать фильмы, которые касаются только дебатов о смертной казни и вокруг нее, и выбирать те, которые однозначно занимают позицию против нее.
Этот список фильмов можно дополнить «Зеленой милей». Начиная от фильмов, схожих по тематике, и заканчивая фильмами, которые вызывают критику в том же ключе, что и «Зеленая миля», — все они нашли свое место в этом списке.
Кабулиец (1957)
Осажденное состояние Джона Коффи связано не столько с реальностью преступления, в котором его обвиняют, сколько с реальностью жизни негров в Америке. Телесные различия между Джоном Коффи и миром, который его преимущественно окружает — точнее, миром белых, — легко превращают его в преступника.
В «Кабуливале» мы видим тот же пример использования телесных и культурных различий для формирования предположений о Другом, в данном случае о Рахмате. Благодаря своему афганскому телосложению и характерной одежде, дополненной халатами и сумками, Рахмат и ему подобные представляют собой угрожающее присутствие в бенгальских кварталах Калькутты, где живут представители среднего класса.
Рахмат, которого играет неподражаемый Чхаби Бисвас, бродит по городу, рискуя заставить вздрогнуть представителей общины бхадралок. Неприязнь к этим экономическим мигрантам в доминирующей культуре глубоко укоренилась, что становится очевидным, когда мать Мини кормят сочными, параноидальными и неподтвержденными историями о том, как кабуливалы дружат с прислугой и крадут у нее детей.
Маленькая Мини, с которой у него возникает самая неразрывная связь, поначалу ведет себя в соответствии со своим культурным воспитанием, которое презирает и боится этих афганских «чужаков». Однако первоначальный страх Мини проходит, и ей не требуется много времени, чтобы принять его как друга. Их дружба основана на искреннем любопытстве к другому человеку, спровоцированном бурными вопросами с обеих сторон, а не устоявшимися предположениями.
Кабуливала настаивает на человеческой деликатности и невинности с той же силой, с какой допускает взрывы человеческого гнева, когда с ним плохо обращаются. Рахмат похож на Джона Коффи, но он также является тем, чего не хватает Джону Коффи — Джону Коффи не хватает гнева, который в избытке есть у Рахмата. Этот гнев — первобытный гнев, направленный на тех, кто не признает его место на земле.
Крик раненого (1980)
То, что угнетенные всегда находятся в невыгодном положении по отношению к современной системе правосудия во всем мире, с болью показано в фильме Говинда Нихалани «Аакрош» (1980). В основе «Аакроша» — постоянное возмущение от осознания того, что это проклятый мир сильных мира сего, где правосудие — буржуазная фикция.
Лаханья, адиваси (в исполнении Ома Пури это выглядит еще более жутко), осужден за убийство своей жены (Смита Патил). За его дело берется молодой адвокат Бхаскар Кулкарни (Насируддин Шах). Однако Лаханья не желает оправдываться и не реагирует на попытки Бхаскара спасти его. Лаханья отказывается сотрудничать, и против него начинают собираться улики. Позже Бхаскар, на которого уже напали за то, что он взялся за дело Лаханьи, получает информацию о настоящем преступнике. В предпоследней сцене происходит невыразимый акт насилия, который ставит точку и, возможно, объясняет молчание Лаханьи.
Единственный способ обрести свободу от этого проклятого мира — смерть: для Джона Коффи это приглашение к смерти, а для Лаханьи — само превращение в смерть.
Мертвец идёт (1995)
Через христианские идеи искупления и морали фильм фактически исследует общее отношение к смертной казни среди доминирующих белых американцев.
Если некоторые фильмы, такие как «Зеленая миля», прямо смотрят в глаза американской системе правосудия, основанной на расовых предрассудках, в которой нет чернокожих преступников, которых можно оправдать, то отношение к смертной казни, показанное в фильме «Мертвец идет», может показаться несколько более заумным. Тем не менее, они присутствуют и вызывают тревогу.
Мэтью Понселе — осужденный, ожидающий казни за участие в изнасиловании и убийстве пары подростков. Он пишет католической монахине Хелен Прежан в надежде на пересмотр приговора.
В фильме затрагивается не просто тема смертной казни, но и склонность американской судебной системы к более решительному применению смертной казни к бедным. Понтелло, как и многие другие заключенные, не может позволить себе адвоката, поэтому Прежан организует адвоката, который берется за его дело на общественных началах. Нельзя не отметить и грубую предвзятость судебной системы, признавшей аналогичное преступление Карла Вителло, сообщника Понселе, пожизненным заключением вместо смертной казни.
Фильм также дает некоторые объяснения господствующей политической идеологии, ратующей за смертную казнь как средство отправления «истинного» правосудия. Это становится ясно, когда отец одной из жертв сообщает Прежан, что люди на улице принимают ее за коммунистку из-за ее несогласия со смертным приговором Понселе.
Я хочу жить! (1958)
«Я хочу поблагодарить господ журналистов. Вы разжевали меня в своих заголовках, и присяжным оставалось только выплюнуть меня».
Список фильмов, подобных «Зеленой миле», будет неполным без упоминания фильма-нуара под названием «Я хочу жить!» (1958), в котором Барбара Грэм рассказывает о своей жизни — от работы разносчицей бумаг (сленг, обозначающий человека, выписывающего плохие чеки) до похода с завязанными глазами в газовую камеру.
Барбару изгоняют из элитного общества за ее послужной список проститутки и мелкой преступницы. Однажды один из ее подельников сообщает в полицию ее имя как убийцы старухи. Пресса, возглавляемая журналистом Эдвардом Монтгомери, воспринимает это как возможность использовать ее судимость для продажи новых газет. Однако к концу фильма симпатии Монтгомери склоняются на сторону Барбары, ведь его газетные статьи — это уже не злонамеренные сенсации, имеющие шокирующее значение, а сентиментальные материалы, пытающиеся обосновать ее преступление и связать его с трагическим детством.
Фильм — это не просто «фактическая история», пересказанная в попытке посмертно оправдать женщину, оказавшуюся не в том месте и не в то время. Не похоже, что его так уж сильно волнуют споры о целесообразности смертной казни. Скорее, в фильме можно увидеть все способы, с помощью которых СМИ играют роль в осуждении или, когда возникает необходимость, «изменении климата».
Счастливый Лазарь (2018)
Рецензия на Rotten Tomatoes на этот фильм гласит: «Фильм Рорвахера изобретательно исследует реакцию людей на невинность: как они эксплуатируют ее, как возмущаются ею, как не доверяют ей, и как этот альтруизм каким-то образом находит выход». И я не нашел ничего более подходящего, чтобы кратко объяснить свою склонность включить его в список фильмов, подобных «Зеленой миле».
Невинность и чистота Лазарро подвергаются сомнению. А время, как и Эджкомб, позволяет ему быть податливым, о чем свидетельствует загадочное педалирование своего возраста.
Труд, находящийся в распоряжении Инвиолаты, желанен своей невинностью. Их вечное состояние долга — это сумма всех его невинных частей и составляющих. Де Лунам удалось привязать рабочих к издольщине благодаря тому, что их сознание не запятнано путями мира.
Центральное место в понимании того, что мир является эксплуататорским, занимает осознание того, что единственный способ двигаться вперед — это исследовать и культивировать ту первозданную человеческую невинность.
4 маленькие девочки
Смерть двух белых девочек, за которую несправедливо осужден Джон Коффи, заставляет вспомнить о взрыве в Бирмингеме в баптистской церкви на 16-й улице, в результате которого погибли четыре маленькие девочки. Больше всего поражает контрастная срочность поиска убийцы. В первом случае чернокожий мужчина легко доступен для распятия, несмотря на отсутствие неопровержимых улик. Во втором случае срочность в возложении вины на чернокожего убийцу сменяется срочностью в предъявлении обвинений в насилии чернокожим протестующим.
Документальный фильм «4 маленькие девочки», снятый режиссером Спайком Ли, рассматривает инцидент со взрывом — террористической акцией Ку-клукс-клана — как трамплин к движению за гражданские права. Хотя член Клана Роберт Чамблисс действительно был осужден, ему было назначено только пожизненное заключение — гораздо более мягкое по сравнению с наказаниями, предусмотренными для чернокожих за уголовные преступления, которые в иных случаях гораздо менее серьезны. Однако именно чернокожие, как участники протеста, подверглись наиболее яркому и суровому наказанию.
Примечательно, что в фильме появляется тогдашний губернатор Алабамы Джордж Уоллес. В центре внимания оказывается он, пытающийся, пусть и безуспешно, увильнуть от ответственности за убийство многочисленных чернокожих. Уоллес пытается оправдаться, ссылаясь исключительно на свою дружбу с чернокожим, но ощутимое расовое напряжение и перекос в структуре власти в кадре вызывают неловкость и раздражение.
Ананд (1971)
Пол Эджкомб: «В день моего суда, когда я предстану перед Богом, и Он спросит меня, почему я убил одно из Его истинных чудес, что я отвечу? Это была моя работа? Моя работа?»
Бхаскар: «Iss bebasi ko siwaye ek doctor ke aur koi nahin jaan sakta! Эй, Бхагван! Kitni bhayanak bebasi!» («Никто никогда не узнает беспомощности врача — беспомощности, которая является неотъемлемой частью его работы. О боже! Это невыносимо»).
Если рассматривать этот список, то кажется, что Ананд плывет против течения фильмов, в которых речь идет о преступлениях определенной степени, смертных приговорах или институциональном расизме и ксенофобии, пронизывающих человечество. Однако, что интересно, «Ананд» — первый фильм, который приходит мне на ум в качестве органичного дополнения к «Зеленой миле». Далеко не криминальный триллер, в котором мелодрама служит лишь связующей нитью между ними, я считаю «Ананда», пожалуй, самым близким к «Зеленой миле» фильмом. Ананд» находит здесь свое место, поскольку это размышление о смерти.
У Ананда нет никого, кто ждал бы его в камере смертников, но это история о камере смертников. Чистота и невинность Ананда, как и Джона, не позволяют ему жить в жестоком мире. В результате смерть дается ему не столько как наказание.
С другой стороны, Бхаскар, как и Пол, вынужден терпеть беспомощность от того, что не может спасти жизнь друга, который тоже был «одним из чудес Бога».
Звери дикого Юга (2012)
Призыв к исцелению бренного мира, прозвучавший в «Зеленой миле», находит отклик в «Зверях южной дикой природы». В то время как целительские способности Джона Коффи используются для устранения поломок, возникающих в результате перекоса и неравенства социальных структур, а главным «жупелом» становится изменение климата, Хашпуппи настойчиво проводит мысль о том, что исцеление биофизического мира, очевидно, столь же, если не более, актуально.
Агенты травмы в обоих случаях остаются одними и теми же. Система, ложно подставившая Джона, также оставила под водой Хашпуппи и ее общину Байу. Хашпуппи дерзкая и неустрашимая. Однако революция разгорается под знаком ответственности за то, чтобы быть нежными друг с другом, не теряя при этом огня. «Вы должны научиться заботиться о людях, которые меньше и слаще вас», — объясняет учительница Хушпуппи г-жа Батшиба детям, только что пережившим наводнение.
Фильм позволяет гневаться там, где это необходимо, и принимает то, что нужно держать рядом.
Будучи там (1979)
В чем-то потусторонняя невинность Джона Коффи напоминает мне Чонси Гардинера из фильма «Быть там». В сатирической комедии Хэла Эшби за мелкими заблуждениями и претензиями американского общества наблюдает простой садовник, чей разум — tabula rasa, черпающий знания только из телевизора.
Его относительно спокойные и элементарные изложения садоводства, не требующие усилий для понимания, воспринимаются окружающими как тщательно продуманное и в высшей степени прозорливое понимание человечества. Благодаря отсутствию контакта с внешним миром Шансу удалось сохранить детскость. Однако и его невинные высказывания рискуют оказаться двойным намеком.
В фильме также остается открытым вопрос об истинной личности Чонси. Зрителю предстоит догадаться, кто же на самом деле Чонси — простой садовник или чудодейственная сила Божья, как Коффи.
Дом вверх дном (2003)
Фильм «Зеленая миля» неоднократно прочитывался как дух-покровитель, сохраняющий давний голливудский троп «волшебного негра» — термин, разработанный режиссером Спайком Ли. Волшебный негр — это нуминозный феномен, негр, которым восхищаются, воскрешая заблудших белых.
Существует целое созвездие фильмов, подобных «Зеленой миле», к которым можно обратиться, исследуя культурные последствия расизма. В качестве примера можно привести фильм Bringing Down the House.
Питер Сандерсон — налоговый адвокат, который связывается с Шарлин, афроамериканкой, ложно осужденной за ограбление. В то время как Пит получает задание ликвидировать судимость Шарлин, которая никогда не была грязной, Шарлин помогает трудоголику Питеру реализовать свой потенциал и спасти отношения с семьей. Однако, чтобы добиться положительного результата в этой «спасательной операции», приходится прибегнуть к ряду ухищрений, чтобы скрыть истинную личность Шарлин и ее связь с Питером, белым мужчиной, который вынужден отвечать на вопросительные взгляды.
«У тебя явно есть задатки интеллекта, так почему же ты ходишь, говоришь и ведешь себя так, как ведешь?» — спрашивает Питер у Шарлин, намекая на вечное состояние покорности, которое та вынуждена поддерживать в угоду сюжету. Дружба между Питером и Шарлин, таким образом, является обоюдоострым мечом — край союза черных и белых в достаточной степени скрывает цену, которую черные платят за поддержание этого союза.
